г.Москва, Малый Гнездниковский переулок, дом 12 +7 (495) 649 11 65, +7 (985) 763 90 66

Статьи

О фиктивности в семейно-правовой сфере

22.12.2015(1488  )

Конструкция фиктивности достаточно известна в цивилистике. Можно, впрочем, предположить, что фиктивные акты проявляют себя и в иных отраслях юриспруденции — административном и муниципальном праве, судебном процессе, даже в международном праве и др. Заявленная нами тема заведомо ограничивает сферу доказывания подобных предположений и анализа сущности указанной конструкции. Так, вполне очевидным является проведение аналогии фиктивных актов в правоотношениях с семейным элементом с фиктивными (мнимыми) сделками в правоотношениях гражданского оборота, на что справедливо указывают М.В. Антокольская и другие авторы <1>. Однако рассматривать эту пару конструкций как частное и общее не совсем верно — и не только в связи с суверенной сущностью предмета и метода семейно-правового регулирования и семейного законодательства этом вопросе единства мнений нет <2>), но и потому, что не все фиктивные семейно-правовые акты укладываются в схему классической цивилистики — как с точки зрения сущности, так и допустимости (реальности) применения к ним «шаблона» правовых последствий признания фиктивных сделок недействительными.
--------------------------------
<1> См.: Антокольская М.В. Семейное право. М.: Норма-Инфра-М, 2010. С. 144.
<2> Подробнее об этом см., например: Тарусина Н.Н. Семейное право: в «оркестровке» суверенности и судебного усмотрения. М.: Проспект, 2014. С. 9 — 37.

Фиктивным является действие или отношение, внешне отвечающее формальным требованиям той правовой конструкции, которая используется, однако не соответствующее ее цели и содержанию <3>. Разнообразие и распространенность фиктивных семейно-правовых актов в определенном смысле свидетельствуют о большом «творческом потенциале» российских не только российских) граждан, а также об отсутствии системной реакции на данные негативные проявления указанного «творчества». Практике известны фиктивные заявления о вступлении в брак, фиктивные брак, развод, раздел имущества, брачный договор, признание отцовства, опека, усыновление, фиктивное взыскание алиментов. Однако непосредственно в действующем семейном законодательстве зафиксирована лишь конструкция фиктивного брака — его понятие и последствия признания недействительным.
--------------------------------
<3> См.: Тарусина Н.Н. О фиктивных семейно-правовых состояниях // Правоведение. 1983. N 2. С. 84.

Фиктивное заявление о вступлении в брак скорее принадлежит нашей советской истории. Оно было обусловлено товарным дефицитом и созданием в этой связи специализированных отделов или магазинов (салонов для новобрачных), где по талонам, выданным органом ЗАГС (после подачи заявления о вступлении в брак), можно было приобрести не только свадебные наряды, но и белье, посуду и прочие необходимые в семейном быту товары. После либерализации цен и исчезновения из магазинов многих продуктов Москве тогда даже прошли театрализованные «похороны еды») в гастрономах были открыты специальные отделы — для приобретения продуктов к свадебному столу. В некоторых регионах потоку фиктивных заявлений о вступлении в брак пытались противодействовать, проставляя о факте подачи заявления в паспортах граждан особые неофициальные отметки, а также выдавая талоны двух типов для отоваривания в два этапа (до и после свадьбы). В настоящее время актуальность данного фиктивного акта утрачена.
Как мы уже отметили, единственным официально признанным в качестве семейного правонарушения является фиктивный брак. Правилом п. 1 ст. 27 СК РФ предпринимается попытка его дефинировать: «…то есть если супруги или один из них зарегистрировали брак без намерения создать семью». Очевидно, что характер целеполагания представляет собой ключ к основанию признания фиктивного брака недействительным. В то же время разнообразные корыстные мотивы имеют, по крайней мере, косвенное значение, так как являются доказательственными фактами, свидетельствующими об отсутствии указанного намерения. С субъективной стороны возможна как двусторонняя фиктивность (отсутствие цели создания семьи у обоих «супругов»), так и односторонняя. Причем последняя в судебной практике встречается чаще, ибо добросовестный супруг способствует доказыванию факта фиктивности, при двусторонней же фиктивности неизбежен «заговор молчания». Наиболее известными мотивами данного вида фиктивных актов являются: получение права на временную регистрацию, вида на жительство, выезда-въезда в другое государство последующим видом на жительство, ускоренным приобретением гражданства), вступление в брак с престарелым или тяжело больным человеком с целью завладения его имуществом после смерти по наследству на основании закона или завещания, приобретение статуса замужней женщины <4> для матерей-одиночек, приверженцев нетрадиционной сексуальной ориентации ( «лавандовые браки») <5>, получение супружеского статуса с иной целью.
--------------------------------
<4> См.: Тарусина Н.Н. Семейное право. Очерки из классики и модерна. Ярославль, 2009. С. 417 — 418.
<5> См.: Коголовский И.Р. Фиктивные состояния в семейном праве // Юрист. 2008. N 5. С. 20 — 23.

В ряде случаев весьма трудно различить фиктивность и расчетливость. Сущностная и доказательственная границы определяются фактом создания семьи. Однако дифференциация затруднена, так как в односторонне фиктивном браке недобросовестная сторона для достижения своей корыстной цели бывает вынуждена демонстрировать приверженность к брачному союзу вступлением в отношения, характерные для супругов. Л.Б. Максимович даже не исключает возможности признания брака недействительным, как фиктивного, и после рождения ребенка <6>. Нам это представляется сомнительным: в подобных казусах, пожалуй, «количество отношений» переходит в иное «качество». (Возможно, именно для таких и иных сходных с ними случаев целесообразно ввести в семейное законодательство норму о неблагоприятных последствиях расторжения брака при наличии особого типа вины либо, если все же допускать признание брака недействительным, сконструировать дополнительные специальные правовые последствия.) Л.Б. Максимович также констатирует, что причины рассматриваемого вида правонарушений не всегда кроются в пороках развития личности: определенная часть фиктивных браков — симптом неадекватного развития законодательства, чрезмерного ограничения прав граждан. Полагаем и данное утверждение небесспорным. Конечно, Российское государство далеко не только российское) использует технологии социальных запретов и ограничений, однако большинство из них в той или иной степени оправданно отличие, например, от периода советской государственности), например в связи с необходимостью регулирования миграционных процессов. Единственный, пожалуй, мотив социального свойства из разряда дискутируемых — приобретение официального брачного статуса некоторыми представителями ЛГБТ-сообщества — в ситуации, когда однополые квазисупружеские союзы законодательством не разрешены, а демонстрация фактического моносексуального семейного партнерства значительной частью общества положительно не оценивается <7>. Впрочем, как известно, Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 16 ноября 2006 г. N 496-О <8> об отказе в принятии жалобы Э. Мурзина не усмотрел для граждан рассматриваемой категории каких-либо ограничений прав и свобод нормой ст. 12 СК РФ. Общественное же непризнание того или иного явления многолико и многогранно, т.е. может иметь в своем основании самые разнообразные особенности человеческой личности. Да и ограничение возможностей конкретного человека (например, в связи с небольшим доходом и т.п.) не должно служить оправданием правонарушения — оно может быть признано лишь смягчающим вину обстоятельством <9>.
--------------------------------
<6> См.: Максимович Л. Фиктивный брак // Закон. 1997. N 11. С. 74 — 75.
<7> См.: Тарусина Н.Н. О новом концепте брака, или «пятой колонне» в брачном пространстве // Вестник ЯрГУ. Серия: Гуманитарные науки. 2014. N 2. С. 48 — 52.
<8> Определение Конституционного Суда РФ от 16 ноября 2006 г. N 496-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Э. Мурзина на нарушение его конституционных прав пунктом 1 статьи 12 Семейного кодекса Российской Федерации» // СПС «КонсультантПлюс».
<9> В Государственную Думу РФ внесен законопроект об уголовной ответственности за фиктивный брак.

Наибольшую сложность для формально-юридического анализа представляет конструкция «отсутствие цели создания семьи». Как мы неоднократно отмечали в других своих работах, СК РФ, в отличие от большинства других современных законодательных актов, почти не содержит дефиниций, в частности, не предлагает определения понятия «семья», не фиксирует ее существенных признаков (основанность союза на супружестве, родстве, свойстве, совместное проживание, организация общего быта, ведения хозяйства, взаимная поддержка членов семейной общности и др.). В то же время норма п. 1 ст. 31 СК РФ предоставляет каждому из супругов свободу в выборе места жительства. Уже это обстоятельство затрудняет квалификацию обсуждаемого союза как фиктивного по крайней мере той его разновидности, в которой недобросовестные субъекты проживают раздельно и не поддерживают (почти не поддерживают) взаимные контакты. Видимо, в правилах ст. 31 следует учесть возможную коллизию сущностей действительного и фиктивного браков в рассматриваемом контексте. Да и дефиниции собственно фиктивного брака, по сути, нет: приведенные ранее суждения законодателя по данному вопросу высказываются как бы между прочим, без четкого обозначения конструкции. Полагаем, что в Общую часть СК РФ совершенно необходимо включить норму об основных понятиях семейного законодательства этом среди специалистов семейного права почти достигнут консенсус), в том числе о дефинициях семьи и фиктивного брака (либо конструкции фиктивности семейно-правовых актов в целом — с введением специальных норм по каждой разновидности).
Известен российской общественной практике и фиктивный развод. Как и ранее, в советское время одним из распространенных мотивов данного акта является стремление улучшить жилищные условия — несколько изменилась лишь юридическая подоплека. Так, в соответствии с правилом п. 1 ч. 2 ст. 57 ЖК РФ гражданам, чьи жилые помещения признаны непригодными для проживания или не подлежащими реконструкции, вне очереди предоставляются другие жилые помещения по договору социального найма. В результате расторжения брака они смогут получить отдельное жилье. Далее, как известно, может последовать и бесплатная приватизация, возможность которой систематически нашим законодателем продлевается. Конструкцию фиктивного развода иногда используют и участники различных государственных программ, в частности таких, где установлены определенные ограничения, например возрастные, льготные условия предоставления жилья для военнослужащих или сотрудников правоохранительных органов; малоимущие многодетные семьи — для получения пособий и субсидий. В практике фиксированы случаи предположительных фиктивных разводов, где в качестве стороны выступают депутаты, госслужащие высокого ранга, чтобы избежать ограничений, связанных с законодательством о противодействии коррупции (необходимостью предоставления сведений о доходах, закрытия счетов в заграничных банках, запрета использования иных иностранных финансовых инструментов и т.п.). Рассматриваемая технология используется также предпринимателями при угрозе банкротства <10>. Как и фиктивный брак, фиктивный развод может использоваться для более благоприятного режима получения вида на жительство в других государствах. Поскольку СК РФ (как ранее и КоБС РСФСР) не содержит норм, которые реагировали бы на фиктивное расторжение брака, правоприменительная практика находится в затруднении. С одной стороны, казалось бы, не исключается аналогия гражданского законодательства о недействительности фиктивной сделки. Однако, с другой стороны, во-первых, концентрация внимания законодателя только на фиктивном браке может означать как бы «декриминализацию» всех прочих фиктивных семейно-правовых актов или юридическое безразличие к ним. Во-вторых, поскольку речь идет об отношениях строго личного характера, а в процедурах участвуют государственные структуры (орган ЗАГС либо суд), семейно-правовая институализация фиктивного развода не может быть осуществлена по обычной схеме.
--------------------------------
<10> Подробнее см., например: Филимонова И.В. Фиктивный развод // Политика, государство и право. 2014. N 11. С. 52 — 58.

Так, если брак был прекращен судебным решением, то, на наш взгляд, следует воспользоваться технологией гражданско-процессуального производства по вновь открывшимся обстоятельствам, так как факт фиктивности существовал на момент вынесения данного акта. Данный вариант корректнее квалифицирует и позицию суда. Кроме того, не исключаются случаи, когда фиктивно прекратившие свой брак стороны на момент обнаружения этого факта уже стремятся к реальному разводу. Классическая санация, по аналогии с институтом недействительности брака, здесь, конечно, недопустима. В то же время целесообразно ли одновременно с неблагоприятными имущественными и организационными последствиями (двусторонней реституции, отмены иных преимуществ) восстанавливать супружество, понимая, что сразу же последует инициатива сторон по запуску процедуры его прекращения?.. Полагаем допустимым для таких ситуаций санацию фиктивного развода в части исключительно лично-правовой связи субъектов.
Рассматриваемая конструкция нередко сопровождается фиктивным разделом имущества, в том числе исполняя роль юридической предпосылки для последнего — как истинной цели двойной фиктивности. Его мотивами являются обстоятельства, на которые мы уже указывали при характеристике фиктивного развода, связанные, например, с ограничениями по госслужбе или банкротством. Кроме того, причиной может послужить стремление уменьшить имущественную базу для конфискации, возмещения ущерба и др. Аналогичная мотивация движет некоторыми супругами при заключении фиктивного брачного договора. Формально-юридически подобная сделка должна квалифицироваться как ничтожная, поэтому большинство авторов считают, что иск следует предъявлять не о признании брачного договора недействительным как фиктивного, а о применении последствий ничтожности акта (ст. 166 ГК РФ) <11>. Однако у тех авторов, которые полагают допустимым использование основного типа иска <12>, может быть своя логика рассуждений: даже если предъявлять требование второго типа, в силу презумпции добросовестности, а также необходимости установления действительных обстоятельств дела, доказывать факт фиктивности все равно придется. Так что речь идет лишь о «чистоте формально-цивилистических рядов», а не о сущностных расхождениях.
--------------------------------
<11> См., например: Звенигородская Н.Ф. Признание недействительным брачного договора: общее и частное // Ленинградский юридический журнал. 2008. N 3. С. 121 — 132.
<12> См.: Симонян С.Л. Имущественные отношения между супругами. М., 1998. С. 52 — 53.

Кроме того, с позиций правоприменительной практики в тех случаях, когда совершение указанных сделок сводится к определению режима принадлежащих супругам объектов права собственности, сложность доказывания фиктивности таких соглашений, по нашему мнению, обусловлена также и характером производимых ими юридических последствий, их вещно-правовой природой. Так, в частности, если по смыслу п. 1 ст. 170 ГК РФ суть фиктивности заключается в несоответствии содержания и цели определенного акта или отношения закону, то применительно к обязательственным соглашениям вывод о фиктивности возможно сделать, оценив фактическое поведение субъектов с точки зрения достижения ими тех юридических последствий, на которые соответствующая сделка направлена: выполнена ли фактически работа по договору подряда, уплачены ли реально деньги по договору купли-продажи и т.п. <13>. В свою очередь «отсутствие разрыва во времени между заключенным договором и возникновением порождаемого им вещного права» <14>, свойственное вещно-правовым соглашениям, не порождает необходимости совершения их участниками действий, специально направленных на достижение соответствующего вещно-правового эффекта. Применительно к соглашению о разделе общего имущества супругов и брачному договору, заключенным с целью определения долей в общем имуществе и (или) для закрепления права личной собственности каждого из супругов (одного из них) на конкретные объекты, не имеет практического смысла констатация совершения (несовершения) каких-либо действий для достижения определенного законом юридического результата сделки, поскольку соответствующее право у супруга (личной собственности, доли в праве собственности) возникает непосредственно из заключенного договора.
--------------------------------
<13> Разумеется, и в этом случае фиктивность неочевидна. Не исключается тот факт, что недобросовестное поведение субъекта есть не что иное, как ненадлежащее исполнение им договорной обязанности, которое, соответственно, влечет иные, чем фиктивность, правовые последствия — право другой стороны договора на расторжение последнего (п. 2 ст. 450 ГК РФ).

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского «Договорное право. Общие положения» (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации — Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

<14> Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. Изд. 2-е, испр. М., 1999. С. 848.

До принятия СК РФ 1995 г. охранительные семейно-правовые нормы реагировали на фиктивное усыновление (ст. 111 — 113 КоБС РСФСР). При этом само становление и развитие института усыновления осуществлялось, в том числе, в контексте противодействия его фиктивности. Так, Кодексом законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве 1918 г. усыновление было запрещено во избежание эксплуатации несовершеннолетних под видом даровой рабочей силы (прежде всего в крестьянских хозяйствах). Со временем, по мнению законодателя, этот и подобные ему мотивы утратили остроту — в КЗоБСО 1926 г. институт усыновления был восстановлен, однако без нормативной фиксации возможности признания последнего недействительным. Если имелись данные о фиктивном характере рассматриваемого правоотношения, практика шла по пути отмены усыновления <15>. В КоБС 1969 г. составы правонарушений в этой области, процедуры и правовые последствия были дифференцированы, а фиктивность отнесена к основаниям признания усыновления недействительным.
--------------------------------
<15> См.: Бошко В.И. Очерки советского семейного права. Киев, 1952. С. 291 — 292.

Семейный кодекс РФ, введя судебный порядок установления усыновления (по правилам гл. 29 ГПК РФ), отказался от института недействительности усыновления, так как суд не может участвовать в правонарушении отличие от иных государственных органов). Но, разумеется, отменить явление фиктивности законодатель не в силах. Поэтому последнее другие нарушения условий усыновления) должно рассматриваться как основание к отмене судебного решения об установлении усыновления — в порядке гражданского судопроизводства. Соответственно, по мнению авторов комментариев к СК, это может быть кассационное или надзорное производство <16>. Однако поскольку факт фиктивности, как правило, не был и не мог быть известен суду, вынесшему решение, и заявителю (прокурору, органу опеки и попечительства), полагаем, что следует вести речь в этих случаях об исключительном судопроизводстве — пересмотре решения по вновь открывшимся обстоятельствам (ст. 392 ГПК РФ). Разумеется, допустимы и другие формы пересмотра — при наличии к тому гражданско-процессуальных предпосылок. При этом отсутствие в СК РФ как внутриотраслевой конструкции фиктивности в целом, так и соответствующих положений непосредственно для института усыновления приводит в правоприменительной практике к неверной квалификации судом юридически значимых для дела обстоятельств, к неправильному применению материального и процессуального законодательства при рассмотрении споров в сфере усыновления. Так, например, Судебная коллегия по гражданским делам Московского городского суда, оставляя в силе решение Тушинского районного суда г. Москвы в части отказа в удовлетворении встречного иска о признании удочерения (установленного в административном порядке) фиктивным, обосновала свою позицию тем, что доводы истицы об отсутствии отношений между усыновителем и удочеренной, о фактическом проживании последней совместно с биологическими родителями… «не могут быть приняты во внимание, поскольку не имеют значения для разрешения поставленного вопроса» <17>. Кроме того, суд пришел к выводу об отсутствии у истицы права на предъявление такого иска, применив нормы ст. 141 и 142 СК РФ, в то время как совершенно очевидно, что фиктивность усыновления и отмена усыновления различаются юридической природой, основаниями и правовыми последствиями.
--------------------------------
<16> См., например: Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.М. Нечаева. М.: Юрайт, 2009. С. 437.
<17> Апелляционное определение Московского городского суда от 18 июня 2014 г. по делу N 33-21864 // СПС «КонсультантПлюс».

Как форма противоправного акта фиктивное усыновление в условиях современной социально-экономической ситуации может быть использовано, прежде всего, для получения права на меры социальной поддержки семей, связанные с усыновлением (федеральный и региональный материнский капитал, единовременные выплаты, связанные с достижением усыновленным ребенком определенного возраста и др.) <18>. Встречаются на практике и более экзотические вариации. Так, в частности, Буйнакский районный суд Республики Дагестан, рассматривая иск о признании установленного в административном порядке 1995 г.) усыновления недействительным, установил, что усыновленный собственной бабушкой в возрасте 16 лет истец фактически никогда с ней совместно не проживал, а только навещал. Допрошенная в судебном заседании его родная мать пояснила, что все документы для усыновления она собирала сама, без ведома сына. Посредством оформления усыновления одного из своих детей в отношении собственной матери она хотела облегчить последней боль утраты после смерти ее родного сына, гибель которого она тяжело переживала <19>.
--------------------------------
<18> Федеральный закон от 29 декабря 2006 г. N 256-ФЗ «О дополнительных мерах государственной поддержки семей, имеющих детей» // СЗ РФ. 2007. N 1 . 1). Ст. 19; ст. 77 Закона Ярославской области от 19 декабря 2008 г. N 65-з «Социальный кодекс Ярославской области» // Губернские вести. 2008. N 116.
<19> Решение Буйнакского районного суда Республики Дагестан от 18 апреля 2012 г. по делу N 2-123/2012 // http://sudact.ru/regular/court/EBSxoiUvOS1V/.

Практике известно фиктивное взыскание алиментов. Заявление (для выдачи судебного приказа) или исковое заявление о взыскании алиментов подается в суд по сговору обязанного лица и формально управомоченного лица с целью последующего заявления об уменьшении размера алиментов другим лицам. Этими актами инспирируются либо бесспорная потребность в содержании, либо спор о праве на алименты. Последний фиктивен и служит как бы предметом другого спора, со своеобразной процессуальной природой — о признании фиктивным иска (заявления) о взыскании алиментов. Как правило, фиктивное заявление о взыскании алиментов осуществляется в алиментных правоотношениях между родителями и несовершеннолетними детьми. Если процесс исковой, в дело в качестве третьего лица без самостоятельных требований может привлекаться мать ребенка, на которого наш «фиктивный ответчик» уже выплачивает алименты. В принципе, не исключается и заключение фиктивного соглашения о предоставлении материального содержания члену семьи — с аналогичными целями.
Некоторое распространение имеет и фиктивное признание отцовства: например, супругом матери внебрачного ребенка — вместо усыновления, процедура которого всегда была сложна <20>; посторонним мужчиной — за материальное вознаграждение со стороны матери ребенка или в связи с его желанием получить определенные льготы (по налогообложению, в предоставлении жилья, в получении права на отсрочку по призыву на действительную военную службу и т.п.). Хотя каждый из приведенных казусов есть правонарушение, первый из них как бы «мотивационно благороден» и в целом отвечает интересам ребенка, которые являются объектом приоритетной семейно-правовой охраны и защиты. Поэтому суд, на наш взгляд, вправе, если прокурор или орган опеки и попечительства решается предъявить иск о признании данного акта и записи об отцовстве недействительными, санировать его в интересах ребенка и семьи в целом, применив по аналогии правила ч. 2 и 3 ст. 29 СК РФ. Остальные же казусы правовой санации не подлежат (если только не произойдет чуда — и фиктивный отец привяжется к ребенку…). Впрочем, разумеется, корректнее предусмотреть непосредственную реакцию семейного закона, а не использовать аналогии «внатяжку».
--------------------------------
<20> См., например: Шахматов В.П. Законодательство о браке и семье. Томск, 1981. С. 124.

В жизни встречаются (или могут появиться в качестве «новоделов») и другие фиктивные акты: фиктивная опека (попечительство), ее специальные разновидности — фиктивное приемное родительство, фиктивный патронат и т.д., т.е. данные явления сопровождают (или, в принципе, могут сопровождать) отношения любого института семейного права. Так, пока не нашла своего подтверждения в правоприменительной практике фиктивная опека, хотя, по некоторым данным, она существует. Как и в ряде случаев, побудительным мотивом может быть желание воспользоваться социальными льготами, связанными с воспитанием ребенка, оставшегося без попечения родителей, использовать возможность проживания на жилплощади подопечного, приобрести для ребенка право на внеконкурсное зачисление в вуз и т.п. При этом набор обстоятельств фиктивной опеки (ее «объективной» и «субъективной» стороны) весьма индивидуален. Например, поводом к прокурорской проверке реальности опеки при анализе документов соответствующего абитуриента (путем запроса в орган опеки и попечительства) может послужить опекунство ребенка бабушкой при наличии родителей или одного из них, не лишенных родительских прав, когда предъявлено постановление об установлении опеки определенной давности и возникают сомнения в его действии на момент подачи документов в вуз.
Немаловажную роль в противоправной мотивации принять ребенка-сироту на воспитание в семью, как и в случае с усыновлением, может играть и материальная составляющая. Появление приемной семьи в качестве возмездной формы опеки и попечительства . 1 ст. 14 Федерального закона «Об опеке и попечительстве») положительно оценивается как определенный стимул для многих лиц, выразивших желание стать приемными родителями, как способ реализации одного из принципов Конвенции ООН о правах ребенка, требующего признания права каждого ребенка на уровень жизни, необходимый для физического, умственного, духовного, нравственного и социального развития. Вместе с тем в условиях экономической нестабильности существование в федеральном и региональном законодательствах системы разнообразных форм материальной поддержки как самого ребенка-сироты, так и взявшей его на воспитание приемной семьи в виде единовременных и ежемесячных выплат, дополнительных льгот и компенсаций, а также отсутствие четкого механизма контроля за целевым использованием этих выплат способствуют появлению случаев, когда для замещающих родителей предметом основной заботы являются не интересы приемных детей, а решение собственных материальных и жилищных проблем. Особую актуальность этот вопрос приобретает для сельской местности, где уровень доходов населения крайне низок и приемное родительство не только становится основным источником существования семьи, но и привлекает дополнительные рабочие руки в личное подсобное хозяйство. В этой связи во избежание злоупотреблений со стороны приемных родителей органам опеки и попечительства необходимо в каждом конкретном случае наиболее тщательно подходить к отбору кандидатов в приемные родители, не ограничиваясь формальной проверкой документов, оценивать их заинтересованность через призму заботы о приемных детях, а при выявлении недобросовестности — инициировать вопрос о взыскании использованных не по назначению денежных средств.
Так или иначе очевидно, что и в теоретическом, и в прикладном плане явления фиктивности должны быть систематизированы, оценены и получить реакцию на уровне отраслевого нашем случае семейного) закона. Как мы уже подчеркивали ранее связи с анализом сущности фиктивного брака), в общей части СК РФ целесообразно зафиксировать понятие о конструкции фиктивности в семейно-правовой сфере, возможно, с дефиницией очевидных для практики ее разновидностей и открытым перечнем, в соответствующих главах Особенной части — дифференцировать правовые последствия фиктивного акта конкретного вида и другие необходимые специальные правила. Юридически безразличное отношение к подобного рода правонарушениям не должно быть устойчивой традицией российского законодателя.
Авторы: Н.Н. Тарусина, О.И. Сочнева
Источник: Консультант Плюс

Библиографический список

1. Антокольская М.В. Семейное право. М.: Норма-Инфра-М, 2010.
2. Бошко В.И. Очерки советского семейного права. Киев, 1952.

КонсультантПлюс: примечание.
Монография М.И. Брагинского, В.В. Витрянского «Договорное право. Общие положения» (книга 1) включена в информационный банк согласно публикации — Статут, 2001 (3-е издание, стереотипное).

3. Брагинский М.И., Витрянский В.В. Договорное право. Книга первая: Общие положения. Изд. 2-е, испр. М., 1999.
4. Звенигородская Н.Ф. Признание недействительным брачного договора: общее и частное // Ленинградский юридический журнал. 2008. N 3.
5. Коголовский И.Р. Фиктивные состояния в семейном праве // Юрист. 2008. N 5.
6. Комментарий к Семейному кодексу Российской Федерации / Отв. ред. А.М. Нечаева. М.: Юрайт, 2009.
7. Максимович Л. Фиктивный брак // Закон. 1997. N 11.
8. Симонян С.Л. Имущественные отношения между супругами. М., 1998.
9. Тарусина Н.Н. О новом концепте брака, или «пятой колонне» в брачном пространстве // Вестник ЯрГУ. Серия: Гуманитарные науки. 2014. N 2.
10. Тарусина Н.Н. О фиктивных семейно-правовых состояниях // Правоведение. 1983. N 2.
11. Тарусина Н.Н. Семейное право: в «оркестровке» суверенности и судебного усмотрения. М.: Проспект, 2014.
12. Тарусина Н.Н. Семейное право. Очерки из классики и модерна. Ярославль, 2009.
13. Филимонова И.В. Фиктивный развод // Политика, государство и право. 2014. N 11.
14. Шахматов В.П. Законодательство о браке и семье. Томск, 1981.

Судебная практика

Раздел между супругами жилого помещения, находящегося в залоге

24.06.2016( 3461  )

В статье рассмотрены теоретические и практические проблемы раздела между супругами (бывшими супругами) жилого помещения, приобретенного с использованием кредитных средств банка или иной кредитной организации.

Проблемы раздела жилого помещения между бывшими супругами

24.06.2016( 2766  )

Раздел совместно нажитого имущества между бывшими супругами в судебной практике явление заурядное. Однако, когда предметом иска становится жилое помещение, дела о разделе имущества часто приобретают сложный характер, так как участники процесса в лице истцов и ответчиков стараются отойти от правила раздела имущества, находившегося в законном режиме пользования супругов, и пересмотреть размер причитающихся им долей.

Порядок встреч с ребенком

21.06.2016( 2480  )

В статье анализируется современная судебная практика рассмотрения споров об определении места жительства ребенка.

Залог недвижимости и права бывших супругов

17.06.2016( 1695  )

Обеспечение в виде недвижимости не так надежно, как может показаться на первый взгляд, если залогодателем является гражданин, ранее состоявший в браке. Рассмотрим все риски, которые грозят не только банку, но и самим бывшим супругам залогодателей в таких ситуациях.

Поручение без согласия супруга

15.06.2016( 1172  )

Верховный суд разъяснил, когда супруг может поручиться за знакомого без согласия жены.

Постановления судов в практике по семейно-правовым спорам

14.06.2016( 1284  )

В статье анализируются проблемы исполнения различных постановлений судов при регистрации соответствующих актов гражданского состояния. Отмечается несоответствие положений семейного, гражданского процессуального и специального законодательства об актах гражданского состояния. Доказывается недопустимость заключения мирового соглашения о расторжении брака, направления в органы ЗАГС выписок из судебных решений по отдельным категориям дел.

алименты   алименты детям   взыскание алиментов   Вселение   выплата алиментов   Выселение   детские   долги супругов   заключение брака   Имущественный налоговый вычет   Имущество супругов   Исковая давность   Лишение родительских прав   Материнский капитал   место жительства ребенка   место проживания ребенка   недействительность брака   Ограничение родительских прав   опека   порядок общения с ребенком   Пособия   постановка на учет   права детей   Права несовершеннолетних   Права родителей   право пользования   прекращение брака   равенство долей   развод   развод суд   раздел дома   Раздел имущества   раздел имущества супругов   разрешение органов опеки   расторжение брака   сделка   собственность супругов   совместная собственность   совместная собственность супругов   Споры о детях   Срок исковой давности   удочерение   установление отцовства   Установление происхождения детей   Усыновление   фиктивный брак